E-Book Collectors Edition,Vol 1 : The Great War and the February Revolution 1914-1917

by Alexander. I. Spiridovitch

Генерал А. И. Спиридович  ' Великая Война и Февральская Революция' 1914-1917

КНИГА  I

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1914 год. — Война. — Первые дни после объявления войны — Взрыв патриотизма. — Разгром немецкого посольства. — При­соединение Англии. — Около В. Главнокомандующего. — Прием Государем Г. Совета и Г. Думы. — Сплетни о шпионах. — Аресты немцев в Петергофе. — Отъезд Верх. Главнокомандующего в ар­мию. — Поездка Царской Семьи в Москву. — Новое в охране. — Что омрачило пребывание Государя в Москве? — Посещение Троице-Сергиевой лавры. — Возвращение в Ц. Село. — Первые хорошие вести с войны. — Казак Кузьма Крючков. — Наша неудача в районе Мдава — Сольдау. — Сплетни. — Приезд из заграницы графа Витте. — Наши победы в Галиции и новый взрыв патриотизма. Возвращение Распутина. — Приготовления к путешествию Госу­даря. — Организация охраны. — Моя поездка в Ставку Верх. Глав­нокомандующего.

Взрывом патриотизма ответила Россия на объявление нам войны. Речь Государя в Зимнем дворце, как электрическая искра пронеслась по России и всколыхнула всех. Петербург кипел. В Петергофе было как-то особенно торжественно спо­койно. Мой начальник, вернувшись из Зимнего дворца, за­требовал сведения о составе императорских поездов. Госу­дарь думал лично стать во главе командования армией. Но Совет Министров отговорил Его Величество и Верховным Главнокомандующим был назначен В. Кн. Николай Николае­вич (21 июля). В столице, в военных кругах, это назначение приняли как должное. Петербург еще больше забурлил. Объявление войны Францией вызвало манифестации перед французским посольством. Толпы народа всякого звания и положения ходили по улицам с царскими портретами и фла­гами и пели «Спаси Господи люди Твоя». Кричали бесконеч­ное ура.
22-го в газетах появились сведения, что немцы задер­жали на границе поезд с Императрицей Марией Феодоровной и Ее Величеству пришлось вернуться в Данию. Негодование было общее.
Появилось известие, как Вел. Кн. Константин Константинович должен был пешком перейти границу. Все бранили немцев. К вечеру я был послан в Петербург за все­возможными справками. Погода дивная, летняя. Невский по­лон народу. Было уже темно, когда я вошел в один из ресто­ранов и едва успел сесть, как кто-то вбежал с криком — гро­мят немецкое посольство. Я поспешил туда. По Морской бе­жал народ, скакали извощики, неслись автомобили. Громад­ная толпа, с царским портретом впереди, шла к посольству. Слышались ругательства, угрозы по адресу Германии, Имп. Вильгельма.

Странное зрелище увидел я, подъехав к площади, где, на углу Морской, возвышалось суровое здание немецког посольства. Толпы народа, вперемежку с извозчиками и авто­мобилями запрудили всю площадь и тротуары около посоль­ства. Эскадрон конных жандармов удалял публику с троту­ара посольства. Против здания, к стороне Исакия, горел гро­мадный костер. Там копошились пожарные.Это жгут Вильгельмовские портреты, сказал под­бежавший ко мне юркий молодой человек, и, прибавив, что скоро будет еще лучше, убежал.
Громадное здание посольства было освещено только вни­зу. Там бегали какие-то люди и выбрасывали в окна какие-то предметы. Скоро появился свет во втором этаже, затем и выше. Бегающие фигуры появились во всех этажах. Осо­бенно суетилась там какая-то барышня в шляпке. Кипы бу­маг полетели из окон верхнего этажа и, как снег, посыпались листами на толпу. Летели столы, стулья, комоды кресла... Все с грохотом падало на тротуары и разбивалось вдребез­ги. Публика улюлюкала и кричала ура. А на крыше здания какая-то группа, стуча и звеня молотками, старалась сбить две колоссальные конные статуи.           

Голые тевтоны, что держа­ли лошадей, уже были сбиты. Их сбросили, с крыши и, под восторженное ура, стащили волоком к Мойке и сбросили в воду. Около, на тротуаре, стал городовой. Кругом меня все галдело. Галдела интеллигенция. А из посольства все летели, летели разные предметы. Раздававшийся от падения треск и грохот вызывал ура. Чем сильней был треск от разбитого, тем громче было ура и улюлюканье. Полиция только проси­ла не ходить на тротуар посольства. Эскадрон стоял нагото­ве. На площади был сам министр внутренних дел Маклаков, был и только что назначенный новый градоначальник князь Оболенский.
          

Вдруг пронеслось, что на чердаке громилы нашли труп убитого человека. То был русский, долго служивший в по­сольстве. В группе начальства заволновались. У эскадрона жандармов послышалась команда. Публику стали просить расходиться. Никто не слушался. Появилась пожарная маши­на, в толпу направили струю воды, с хохотом стали разбегать­ся. Я сел в экипаж и поехал телефонировать моему началь­нику. По дороге обогнал большую толпу. Шли громить австрийское посольство, но полиция не допустила разгрома. Я доложил обо всем ген. Воейкову. Он просил меня остаться в городе до утра. Утром, едучи на вокзал, я проехал посмо­треть на посольство. Жуткая картина. Колоссальное здание зияет разбитыми окнами. На крыше покосившиеся лошади. Их не сумели сбить. Тротуары завалены грудами обломков и осколков. Полиция не позволяет приближаться. Публика смотрит молча. Ходят на Мойку смотреть, где сброшены ста­туи.
23 июля стало известно, что Англия присоединилась к союзникам. Как-то сразу стало легче. Объявление нам войны Австрией уже не произвело никакого впечатления. Приняли как должное. Мобилизация наша протекала блестяще. У Вер­ховного Главнокомандующего, который, пока, поместился на Знаменке у брата, кипела работа. Назначение ему начальни­ком штаба генерала Янушкевича, в военных кругах было принято неуверенно. Ничем особенным генерал не отличался; и многие пожимали плечами. Я спросил было моего началь­ника, каково это назначение. Он пыхнул сигарой и сказал что-то нечленораздельное и зашагал, пуская дым по каби­нету.
26-гo были собраны Государственный Совет и Дума. Го­сударь принял их в Зимнем дворце. Выйдя с Вел. Кн. Никола­ем Николаевичем, Государь обратился к палатам с речью, которую закончил так: „Мы не только защищаем свою честь и достоинство в пределах своей земли, но боремся за едино­кровных братьев Славян... Уверен, что вы все, каждый на своем месте, поможете мне перенести ниспосланные испыта­ния, что все, начиная с меня, исполнят свои, долг до конца. Велик Бог земли Русской".